Поколениями каннибализм в доисторической Европе считали отчаянной реакцией на голод. Теперь судебно-медицинское переисследование трёх пещерных памятников на юге Испании показывает: люди ели человеческие останки как ритуал на протяжении тысячелетий, в том числе после насильственных столкновений или как обычный похоронный обряд.
Исследователи проанализировали 967 фрагментов скелетов, представляющих как минимум 60 человек, из пещер Малальмуэрсо, Каригуэла и Махоликас в провинции Гранада. С помощью микроскопии высокого разрешения, машинного обучения и радиоуглеродного датирования команда обнаружила, что эти трапезы не были привязаны к одному кризису вроде войны или голода. Они разворачивались как «эпизоды, зависящие от контекста», примерно между 5300 и 3760 годами до н. э., говорится в исследовании, опубликованном в Journal of Archaeological Science.
Костные скопления впервые раскопали в 1970-х под руководством Мигеля Ботельи, судебного антрополога из Университета Гранады. Пятьдесят лет спустя Ботелья присоединился к междисциплинарной команде, чтобы подвергнуть историческую коллекцию современному анализу. «Возвращение к этим материалам с новыми инструментами позволило нам заняться вопросами, на которые тогда ответить было невозможно», — объясняет ведущий автор Пальмира Саладье, археолог Каталонского института палеоэкологии человека и социальной эволюции.
Изучая под микроскопом следы разделки, переломы от ударов и следы зубов, исследователи отличили повреждения, нанесённые свежей кости вскоре после смерти, от естественного разрушения, произошедшего годы спустя. На скелетах были безошибочные признаки систематической разделки: надрезы от снятия мяса, расколотые кости для извлечения костного мозга, раздробленные черепа для извлечения мозга и кости, ставшие полупрозрачными от кипячения.
Несмотря на общие методы обработки, каждая пещера зафиксировала свою социальную реальность за каннибалистической практикой. Останки из пещеры Малальмуэрсо — название которой, по совпадению, переводится как «Плохой обед», рассказал Ботелья New York Times, — вероятно, относятся к эпизоду общинного насилия около 5000 года до н. э. Там 77% из 714 найденных фрагментов несли переломы.
«В Малальмуэрсо наши анализы указывают на присутствие останков всех возрастных групп, что предполагает насильственное событие, в котором убили и затем съели всех или почти всех членов группы», — говорит соавтор Антонио Родригес-Идальго, археолог Института археологии Мериды.
На детских останках из Малальмуэрсо также были следы человеческих зубов, указывающие на «очень интенсивное потребление», рассказала соавтор Ана Солари, антрополог Национального научно-технического исследовательского совета Аргентины.
В отличие от этого, пещера Каригуэла показала повторные посещения на протяжении более тысячелетия, примерно с 5470 по 3650 год до н. э. Среди 43 человеческих останков исследователи выявили две «чаши из черепов» — черепа взрослого и ребёнка, аккуратно разбитые и обработанные по краям, чтобы служить сосудами для питья. Это погребальная практика, встречающаяся и на других европейских памятниках, например в Эль-Мирадоре в Испании и Херксхайме в Германии.
В пещере Махоликас, обитаемой между 3950 и 3760 годами до н. э., каннибализм был оторван от свидетельств межличностного насилия. Останки, в основном взрослых от 18 до 45 лет, были покрыты красноватыми пигментами, определёнными как киноварь — редкий минерал, связанный с погребальными обрядами. Вместо акта отчаяния поедание мёртвых, похоже, было принятой похоронной традицией. Другие современные сообщества Европы практиковали погребение в открытых могилах или, начиная с пятого тысячелетия до н. э., в общих мегалитических гробницах. Жители этих южноиспанских пещер могли прощаться с умершими, съедая их.
Отсутствие любой альтернативной погребальной практики — захоронения или кремации — в пещере дополнительно подкрепляет это объяснение. «Подавляющее большинство из них не убивали, — говорит Ботелья. — Они просто умерли; а после смерти их съели». Он предполагает, что эти сообщества могли поедать умерших родственников или друзей, чтобы сохранить с ними связь, проводя параллель с погребальным каннибализмом, исторически зафиксированным в некоторых частях Южной Америки.
Сильвия Белло, палеоантрополог и специалист по человеческому каннибализму из Музея естественной истории в Лондоне, не участвовавшая в исследовании, говорит, что потребление, скорее всего, происходило между членами одной группы, хотя следы тупой травмы на черепах из Малальмуэрсо всё же указывают на отдельные эпизоды смертельного насилия.
«Десятилетиями доисторический каннибализм склонны были толковать как один тип поведения, — добавляет Родригес-Идальго. — Наша работа показывает, что схожие археологические свидетельства могут скрывать очень разные социальные реальности».
Остаётся вопрос: если одни и те же следы на костях — надрезы, расколотые черепа, кипячение — могут означать и резню, и похоронный обряд, и ритуал с киноварью, то как археологу отличить одно от другого, не имея письменных свидетельств, — и не окажется ли, что за «каннибализмом» в разных пещерах стоят вообще несопоставимые вещи?
