Эта информация взята из личного дневника автора. Антонин Т. Горак — капитан Словацкого национального восстания во время Второй мировой войны — рассказывает об обнаружении странной "лунной шахты" в пещере Чехословакии. Иллюстрации сделаны на основе его зарисовок. Пещера расположена возле деревень Плавница и Любочна (координаты: 49,2° с.ш., 20,7° в.д.). Дневник велся на месте событий и начинается с момента, когда доктора Горака и двух раненых солдат нашел и спрятал от захвата местный крестьянин.
23 октября 1944 года
Вчера рано утром, в воскресенье 22 октября, Славек нашел нас в окопе и спрятал в этой пещере. Сегодня на закате он и его дочь Ганка принесли еду и лекарства. Мы не ели с пятницы, а до этого, во время последних двух боев, у нас был только кукурузный хлеб, да и того не хватало. Наши запасы подошли к концу: носильщики разбежались из-за хаоса и наступления врага.
В субботу днем остатки нашего батальона (184 человека, включая офицеров, четверть — раненые, 16 — на носилках) отступали по снежному северному склону. Моя рота прикрывала отход. На рассвете воскресенья по нам с близкого расстояния (около 300 м) открыли огонь две 70-мм пушки. Продержав позицию 12 часов, я приказал постепенно отходить. Но в левом окопе кто-то проявил неосторожность, и это привело к двум прямым попаданиям — двое раненых. Когда я подбежал туда, столкнулся с врагом, получил удар штыком и пулю в левую ладонь, а также удар по голове, от которого потерял сознание. Если бы не меховая шапка, череп мог бы треснуть.
Я очнулся, когда кто-то вытаскивал меня из окопа — высокий крестьянин. Он приложил снег к моей руке и усмехнулся. Затем этот грубоватый самаритянин схватил Юрека, стянул с него штаны, выдернул длинный осколок из бедра и посадил его голозадым и задыхающимся в сугроб. Мартина, с глубокой раной на животе, аккуратно перевязал. Сделав носилки, крестьянин представился как Славек, овчар, хозяин здешних пастбищ. С его помощью нам потребовалось четыре часа, чтобы добраться до этого ущелья.
Славек сдвинул камни в расщелине и открыл вход в просторный грот. Уложив Мартина в нишу, мы удивились, увидев, как Славек вдруг стал церемонным: перекрестился, затем каждого из нас, грот и, низко поклонившись, заднюю стену, где я заметил отверстие.
Перед уходом Славек повторил этот обряд и умолял меня не идти дальше в пещеру. Я проводил его за сосновыми ветками, и он рассказал, что был здесь лишь раз — с отцом и дедом; что пещера — это огромный лабиринт с пропастями, карманами ядовитого воздуха и «точно населенный призраками». Вернулся в грот к своим ближе к полуночи, изможденный, с дикой головной болью, которую успокоил снегом. Мартин был без сознания, Юрек — в жару. На завтрак-обед-ужин у нас был кипяток, и, слава Богу, трубка. Я обложил Мартина теплыми камнями, а Юрек встал в первый дозор.
Ужасная ночь
Мартин временами приходил в себя; я дал ему три аспирина и горячую воду с каплями сливовицы. Юрек, ковыляя, варил в двух немецких касках воду, куда я добавил 10 капель сливовицы — наш завтрак. Из-за снегопада, угрозы лавин и вражеских лыжников Славек, возможно, не пробьется к нам с едой несколько дней. И мне тоже не стоит охотиться, оставляя следы, пока на руках двое беспомощных. Но есть эта пещера, которую Славек знает лишь частично: у нее могут быть другие входы, и, возможно, там есть зимующие животные. Размышляя об этом, пока Юрек жевал сосновую кору, я не удивился, когда он стал умолять меня «поохотиться» в пещере Славека, пообещав молчать. Да и я был не только голоден, но и жаждал узнать, что пугает уверенного в себе Славека так, что он призывает Бога.
Я отправился на разведку с винтовкой, фонарем, факелами и киркой. После полутора часов не слишком сложного пути, отмечая боковые ходы, я вышел к длинному ровному проходу, в конце которого зияла дыра размером с бочку.
Проползши через нее и все еще стоя на коленях, я остолбенел: передо мной возвышалось нечто вроде огромного черного силоса, обрамленного белым. Переведя дух, я подумал, что это причудливая природная стена из черной соли, льда или лавы. Но моё изумление переросло в благоговейный ужас, когда я понял, что это искусственно гладкая поверхность, уходящая в скалу со всех сторон. Идеально цилиндрическая, она указывала на огромное сооружение диаметром около 25 метров. В местах соединения со скалой сталактиты и сталагмиты образовывали сверкающую белую рамку.
Материал стены был сине-черным, словно сочетая свойства стали, кремня и резины — кирка не оставила следов и отскакивала с силой. Сама мысль о рукотворной башне, вмурованной в скалы посреди глухих гор, где нет даже легенд о руинах или промышленности, покрытой древними пещерными отложениями, была ошеломляющей.
Не сразу заметная трещина в стене шириной 20–25 см сужалась к потолку пещеры до 2–5 см. Внутри она была черной как смоль, с острыми выступами размером с кулак. Дно трещины представляло собой гладкий желоб из желтого известняка и круто (60°) уходило в стену. Я бросил внутрь горящий факел — он упал и погас с громким треском и шипением, будто раскаленный плуг опустили в ведро.
Охваченный желанием исследовать и считая себя достаточно худым, чтобы пролезть в эту перевернутую замочную скважину, я попытался. Продвигаясь боком, раненой рукой и головой вниз, почти стоя на голове, я застрял. С трудом выбравшись, я понял, что нужна тактика.
Вернулся в лагерь около 16:00. Юрек ухаживал за Мартином, и я объяснил, что для дальнейших поисков понадобятся дым, шесты и веревка. К счастью, Славек и Ганка пришли с провизией. Когда они ушли, я отправился за сосновыми ветками для факелов, вернулся в 2:00, смертельно уставший, но наконец поев (Юрек — слишком много), и заступил во второй дозор.
24 октября 1944 года
Тихая ночь. Мартин пил чай с медом от температуры; есть надежда, что он выживет. Голова у меня все еще болит. Я разрезал ремни и сплел 8 метров крепкой веревки.
В 22:00 я снова был у стены. Закрепив веревку на палке поперек трещины и перекинув её через плечо, я снова полез в эту адскую пасть. На этот раз карбидная лампа была закреплена на шесте впереди. Когда она проскользнула внутрь, то свободно повисла над пустотой, которую я не мог разглядеть, и снова послышался шум, будто от бурлящей воды. Не имея возможности развернуться, я испугался, что впереди заполненный водой колодец, и могу нырнуть в него вниз головой.
Я выбрался, дрожа от истощения, с галлюцинациями перед глазами.
Не найдя вокруг камней, я обтесал сталагмиты и скатил их в трещину. Они покатились, вызывая оглушительное эхо, и остановились — значит, внутри есть пол и место для разворота. Затем я бросил туда не зажженные факелы, разделся (оставив только рубашку) и пополз вслед.
Уже зная «зубы» трещины, я пролез с парой царапин, скатился по наклону и уперся в стену — такую же гладкую, как первая. Лампа еще горела, но звуки вокруг сбивали с толку. Зажег факелы и увидел, что нахожусь в просторном изогнутом черном тоннеле, образованном скальными стенами, которые пересекаются, формируя вертикальную шахту в форме полумесяца.
Свет факелов не достигал потолка. Горизонтальное расстояние между вогнутой внешней стеной и выпуклой задней составляло около 25 метров. Для дальнейшего исследования нужно больше света, а кирка не пролезала в трещину — её пришлось бы разбирать.
Я ушел в приподнятом настроении, очарованный и полный решимости исследовать эту структуру, которая, как я верю, уникальна.
На этот раз, проползая головой вперед и без одежды, которая могла зацепиться и загореться, я выбрался почти невредимым, оделся, выкурил трубку и отправился к своим. Попытался поймать летучих мышей, но не удалось. Юрек варил картошку и баранину, поэтому простил мою неудачную охоту — особенно после того, как пришлось мазать салом царапины у меня на спине.
Мартин съел крошку хлеба с медовым чаем. После 18:00 я снова пошел за факелами, вернулся в 22:00. Юрек встал в оба дозора.
25 октября 1944 года
Ночь прошла спокойно. Мартин, кажется, идет на поправку. Рад, что Юрек еще недостаточно оправился, чтобы пойти со мной за летучими мышами. Лучше, чтобы он ничего не знал о тайне пещеры.
Я направился прямо к стене, разделся, как вчера, обмазался бараньим жиром, протолкнул вещи в трещину и вошел ногами вперед. Даже с карбидной лампой на двойном шесте и четырьмя факелами верхние части скал оставались в темноте. Я выстрелил два раза вверх параллельно стенам. Звук выстрелов вызвал грохот, словно от экспресса, но вспышек не было видно. Затем выстрелил в каждую стену, целясь на 15 метров выше. Раздались сине-зеленые искры, оглушительный грохот (я зажал уши коленями), и пламя факелов бешено заколыхалось.
Собрав кирку, я продолжил шуметь. Проверив "мостовую", начал копать там, где слой известняка тоньше — в "рогах" полумесяца. Справа попался сухой суглинок; слева, на глубине полметра, обнаружил окаменелые зубы крупного животного. Взял один клык и коренной зуб, остальное закопал. Продолжая копать, заметил, что задняя стена на 1,5 м ниже "мостовой" имеет вертикальный рифленый узор. Она казалась теплее гладкой поверхности. Проверил губами и ухом — впечатление подтвердилось. В центре "мостовая" была слишком толстой для кирки.
Когда факелы догорели, я, покрытый ледяным потом, покинул "лунную шахту", оделся, поймал семь летучих мышей. Юрек фаршировал их хлебом с травами — получились изысканные "голуби".
Вечером пришли Славек и его другая дочь Ольга с сеном, овечьей шкурой, целебными травами (живучкой и очитком) и семенами ириса — отличным заменителем кофе. Я сходил за сосновыми ветками, двумя длинными шестами и вернулся к полуночи. Мартин получил последние аспирины, Юрек встал в оба дозора.
26 октября 1944 года
Ночь прошла хорошо. В "лунной шахте" я продолжил эксперименты. Даже с самым длинным шестом лампа не осветила верх скал. Выстрелы в темноту вызывали искры и оглушительные эхо, но не оставляли следов — только вздутия длиной в полпальца и едкий запах.
В левом "роге" волнообразный узор продолжался вниз, в правом — нет.
Исследуя переднюю стену, я нашел эмалевые вкрапления рядом со сталактитами. При соскобе они рассыпались в порошок — слишком мелкий для сбора без клея. Попытаюсь сварить его из когтей "голубей".
Два выстрела в трещину дали только рикошеты, гром и тот же едкий запах.
Вернувшись в лагерь, поймал еще мышей. Юрек тщательно уничтожил следы трапезы, я сохранил когти. Славеки принесли четверть оленя, 0,5 кг соли и банку карбида. Юрек встал в оба дозора.
27 октября 1944 года
Мартин умер во сне. Юрек, знавший его родных, взял его вещи: 643 кроны, часы с цепочкой и мой сертификат. Теперь мы свободны и завтра отправимся к батальону восточнее Кошице. С палкой Юрек сможет проходить 10 км в день.
Утром я исследовал пещеру в поисках обходного пути к шахте, искал лед и ядовитые газы, о которых говорил Славек, — не нашел. Вернулся в 16:00, приказал Юреку собрать рюкзаки, почистить оружие и приготовить еду на 7 дней.
Славеки пришли с дочерьми. Мы похоронили Мартина в сосновом бору, у окопа, где он был смертельно ранен. Я дал Славеку 150 крон на крест. Он рассказал о расположении врага к востоку.
В полночь мы вернулись в грот. Юрек занял оба дозора — завтра он сможет отсыпаться.
28 октября 1944 года
Перед уходом я оставил записку в бутылке: выгравировал имя на кожаной полоске, свернул её с золотой задней крышкой своих часов, закупорил глиной с углем и спрятал в шахте, на пепле от факелов.
Размышления у костра:
- Что это за сооружение со стенами толщиной 2 метра, не имеющее аналогов?
- Как далеко оно уходит в скалы?
- Есть ли что-то за шахтой?
- Могли ли древние цивилизации с "магическими технологиями" (как у Платона) создать это?
"Я трезвый ученый, но между этими черными, математически изогнутыми стенами чувствую себя во власти странной и мрачной силы".
Перед уходом я замаскировал лаз к стене — чтобы случайные искатели сокровищ не взорвали её до прихода ученых.
В 17:00 пришли Славеки с вареными яйцами. Юрек сделал предложение Ганке — та смеялась и плакала. Он подарил ей часы, привезенные отцом из Америки (Юрек — зажиточный плотник из Братиславы). Я пообещал быть на свадьбе и заказал для неё гранатовый набор.
Попрощавшись ("Много счастья! Бог благословит вас!"), мы ушли. Оглянувшись, увидели, как Славек маскирует пещеру, а девушки заметают следы. Лунный свет играл на снегу.
30 октября 1944 года
Мы шли ночью вдоль кромки леса. Днем, укрывшись под сосной, услышали перестрелку: партизаны (Хехалуц, ZOB, Дрор из Польши) сражались с немецкими лыжниками и "синей полицией". Поляки, помогавшие нашему восстанию, возвращались через снега в свой сектор между Краковом и Пшемыслем.
Их врач, Рахиль В. (вдова убитого еврейского доктора), накормила нас двумя горячими обедами и рассказала о подвигах банды Иезии Фримана против нацистов.
Через 6 дней мы добрались до Кошице, где узнали, что батальон ждет наступления Красной Армии.
После войны
В последние дни войны, по пути в Чехию, я навестил это место. Славеки временно жили в Ждяре.
- Зубы, найденные в шахте, палеонтолог из Ужгорода определил как принадлежавшие пещерному медведю (Ursus spaeleus).
- Теория доктора Мура: шахта могла образоваться между пластами кремнистого сланца. Но это не объясняет рифленый узор на левой стене.
- На склонах Татр я не нашел воронок, ведущих к шахте — возможно, их завалили оползни.
Первая популярно-научная статья о Лунном Шахте была опубликована в 1990 году чешским геологом Вацлавом Цилеком. В 1994 году другой чешский геолог Вальтер Павлиш посетил несколько неизученных пещер в Татрах. В одной из них он нашел буквы H.A. (Горак Антонин), номер 23 (23 октября) и 6 пересеченных линий (6 дней в пещере), вырезанных в камне. Однако ход в задней стене был завален.
Вальтер Павлиш также смог найти много информации о жизни и семье Тони Горака. В 1999 году Тед Филлипс наконец посетил Словакию и исследовал некоторые из пещер, о которых Горак рассказывал ему в 1970 году. Филлипс позже признал, что не смог добраться до Лунного Шахта из-за частичного обрушения пещеры.
Словацкие авторы Роберт К. Леснякевич и Милош Есенский (псевдоним Манфред Йенсен) опубликовали свои собственные открытия в Польше (в "Tajemnica Księżycowej Jaskini" (2006) и "Powrót do Księżycowej Jaskini" (2010)), а позже в Соединенных Штатах ("The Mooncave Mystery" (2020)). Они считают, что Лунная Шахта является частью подземной сети туннелей, связанных с таинственными стеклянными туннелями на горе Бабья Гура в Польше.
Чешский автор Мартин Лавай провел собственное обширное исследование и обнаружил, что бои, подобные тем, что описаны в дневнике Горака, происходили в Низких Татрах близ деревень Телгарт и Вернар. Вместе с автором Ярославом Марешем и исследователем Эриком Войтеком они нашли необычную скальную формацию, которую назвали "скальное око", недалеко от горы Кралова Голя. Однако из-за правил национального парка им не разрешили подойти ближе к объекту.
В 2019 том же году исследователь Эрик Батиста посетил пещеру в Белянских Татрах. Он нашел камин, буквы, написанные на одной из стен, и кучу камней, которые выглядели как могила. У пещеры было отверстие в задней стене, но оно было завалено. Часть пещеры обрушилась позже в том же году.
