Ключевые выводы
Дипломатический рычаг Турции: Принимая у себя 36-й саммит НАТО, Анкара превратилась из самого проблемного члена альянса в самого незаменимого. Доступ к Трампу, Дамаску и Москве стал не обузой, а козырем в переговорах.
Отмена санкций как признак больших перемен: Обещание Трампа снять санкции против Турции, введённые из-за С-400, — это не просто разрядка в двусторонних отношениях. Это открывает дверь для возвращения Анкары в программу F-35, что скажется на юго-восточном фланге НАТО и на региональных расчётах Израиля.
Сирийская дипломатия меняет расстановку сил на Ближнем Востоке: Роль Эрдогана в организации встречи Трампа с Ахмедом аш-Шараа показывает, что Турция закрепила за собой статус главного посредника между Вашингтоном и постасадовской Сирией — роль с далеко идущими последствиями для стабильности региона и его восстановления.
Зависимость Европы от Анкары: На фоне напряжённых трансатлантических отношений и публичной критики Трампом европейских союзников, европейские страны НАТО, пожалуй, нуждались в турецком гостеприимстве и дипломатических каналах Анкары даже больше, чем сама Турция — в этом саммите. Эта динамика может изменить расклад сил внутри альянса в будущем. {alertInfo}
Когда 7 июля в президентском комплексе Бестепе открылся 36-й саммит НАТО, официальная повестка выглядела как под копирку с предыдущих встреч альянса: целевые показатели оборонных расходов, поддержка Украины, промышленный потенциал, адаптация к новым угрозам. Но для принимающей стороны саммит никогда не сводился только к итоговому коммюнике. Это была сцена, и Турция месяцами готовила декорации.
Уже сам список гостей говорил о многом. Помимо лидеров всех 32 стран-членов, Анкара принимала президента США Дональда Трампа, президента Южной Кореи Ли Чжэ Мёна, председателя Европейского совета Антониу Кошту и председателя Еврокомиссии Урсулу фон дер Ляйен. Параллельно министры встречались с партнёрами из стран Персидского залива, а также с представителями Австралии, Японии и Новой Зеландии. В итоговой декларации альянс подтвердил незыблемость коллективной обороны по статье 5, а союзники пообещали Украине около €70 млрд (примерно $80 млрд) военной техники, помощи и обучения на 2026 год.
Однако не это стало главной новостью саммита. Главной новостью оказалась сама Турция — страна, которую годами воспринимали как самого сложного партнёра альянса, а теперь вдруг переосмыслили как государство, без которого саммит вообще мог не состояться.
Человек, который удержал Трампа в зале
Трамп прибыл в Турцию после нескольких недель публичных трений с европейскими союзниками. Он уже успел назвать Мадрид «ужасным партнёром по НАТО», обозвать оборонный бюджет Германии «смехотворным» и заявить журналистам, что, когда европейцы отказались присоединиться к военным действиям против Ирана, ему были нужны не их деньги, а их «лояльность». Канцлер Германии Фридрих Мерц ответил, что страна делает беспрецедентные усилия в сфере обороны, но настрой перед встречей в Анкаре был явно боевым.
А затем прозвучала фраза, которая переформатировала весь саммит. Трамп сказал журналистам, что мог бы вообще не приехать, если бы встречу не принимал его «друг» Эрдоган — лидер, которого он назвал очень сильным. Это удивительное заявление для действующего президента США: получается, его присутствие на саммите НАТО зависело не от самого альянса, а от конкретного человека, возглавляющего принимающую страну. По данным дипломатов, обеспечить реальное присутствие Трампа на ежегодной встрече лидеров 32 стран стало главной задачей саммита — и Анкара с ней справилась.
Турция не оставила этот момент на волю случая. Эрдоган лично встретил Трампа на лётном поле; турецкое телевидение показало приветствие с кавалерийским эскортом, почётным караулом и пролётом самолётов, оставляющих красно-бело-синий дымовой след. Военный оркестр играл традиционные марши, пока Эрдоган с супругой лично называли по имени каждого прибывающего лидера. Наблюдая за выступлением оркестра «Мехтер», Трамп показал большой палец вверх. Сидя рядом с Эрдоганом в президентском дворце, он выразился просто: «Иногда ладишь именно с самыми жёсткими людьми — как с ним».
В момент, когда отношения Вашингтона с рядом европейских столиц были напряжены, Турция предложила то, чего не могли дать большинство союзников: красную дорожку, личную симпатию и площадку, где американский президент, по его собственным словам, чувствовал себя действительно желанным гостем.
Мост к Дамаску, построенный через Анкару
Роль Турции как связующего звена вышла далеко за рамки личных отношений Трампа и Эрдогана — она распространилась и на Ближний Восток. На полях саммита Трамп провёл широко освещавшуюся встречу с президентом Сирии Ахмедом аш-Шараа — бывшим командиром группировки «Ан-Нусра», за голову которого когда-то была назначена награда, — и заявил журналистам, что рассчитывает исключить Сирию из американского списка государств — спонсоров терроризма. «Думаю, что сделаю это. Почему бы нет?» — сказал он, добавив, что при аш-Шараа ситуация в Сирии «стабилизировалась».
По оценке ближневосточных аналитиков, Турция была ключевым игроком, продвигавшим аш-Шараа к власти, ещё с момента падения режима Башара Асада в декабре 2024 года. Сам Трамп заявил, что именно Эрдоган помог выстроить мост между Вашингтоном и Дамаском. Для страны, чья повестка безопасности во многом определяется истерзанной войной сирийской границей, курдскими вооружёнными формированиями, потоками беженцев и восстановлением соседнего государства, организация контакта между США и Сирией на полях саммита НАТО стала возможностью одновременно позиционировать себя как европейского союзника и как незаменимого переводчика ближневосточной политики для Вашингтона — две роли, которые ещё недавно редко так очевидно усиливали друг друга.
Даже самый конкретный итог саммита касался именно американо-турецких отношений. На встрече во дворце Эрдогана Трамп объявил, что Вашингтон снимет санкции, действовавшие против Анкары с 2020 года из-за покупки российской системы ПВО С-400 — санкции, которые в своё время вывели Турцию из программы истребителей F-35. «Мы снимем санкции», — заявил Трамп журналистам, добавив, что детали прорабатывают его госсекретарь и министр финансов. На вопрос, не беспокоит ли Вашингтон по-прежнему риск того, что Россия сможет получить секретные данные о технологии stealth, наблюдая за С-400 рядом с малозаметным истребителем, он отмахнулся от этой озабоченности.
Что касается непосредственно F-35, Трамп не дал твёрдых обещаний, но не оставил сомнений в своих намерениях. Он назвал самолёт «безусловно лучшим» и заявил, что Анкара «во многом гораздо более лояльна, чем другие страны, которые мы считаем лояльными». Эрдоган, в свою очередь, утверждал, что стороны уже обсуждали передачу Турции пяти истребителей, настаивал, что Трамп «всегда держит слово», и выразил надежду ещё до конца саммита поблагодарить американского президента за хорошие новости. Препятствий по-прежнему хватает — от Закона о национальной обороне (NDAA) и сопротивления Конгресса до тревоги Израиля по поводу возможной утраты регионального превосходства в воздухе в пользу «правительства Эрдогана под влиянием экстремистов». Но публично Трампа это, похоже, не смущает. Даже без фактической поставки F-35 политический сигнал из Анкары оказался значимым сам по себе: режим санкций, который определял американо-турецкие оборонные отношения на протяжении шести лет, теперь, по словам самого американского президента, начинает демонтироваться — вновь открывая тему, которую Вашингтон годами считал закрытой.
Израильские официальные лица уже выразили обеспокоенность перспективой возвращения Турции в программу F-35 — учитывая всё более воинственную риторику Эрдогана в адрес Израиля из-за конфликта в Газе и его сближение с фигурами, связанными с ХАМАС. Аналитики отмечают, что любой формальный шаг по восстановлению Анкары в программе, вероятно, спровоцирует интенсивное лоббирование в Вашингтоне, ведь на кону окажется воздушное превосходство Израиля в регионе — напряжённость, которую Трамп пока предпочитает игнорировать ради укрепления связей с Эрдоганом.
